.RU

Редактор И. Архангельская курт Воннегут. В73 Малый Не Промах: Роман. Пер с англ. /Предисл. Г. Злобина - страница 6



20


Наутро после того, как моя пьеса "Катманду" прошла один-единственный раз и тут же была снята, мы с Феликсом летели над местностью, белой и пустынной, как наша жизнь. Феликс расстался со своей третьей женой. Я стал мишенью для шуток всего Нью-Йорка. Мы летели в шестиместном част­ном самолете над юго-западной окраиной штата Огайо, без­жизненной, как полярная шапка на Северном полюсе. Где-то под нами лежал Мидлэнд-Сити. Электричество не работало. Телефоны молчали.

Неужели там еще кто-то остался в живых?


108


Небо было ясное, стояла полная тишь. Буран, наделавший столько бед, уже свирепствовал где-то за Лабрадором.



Мы с Феликсом летели на самолете, принадлежавшем компании "Бэрритрон лимитед", производившей сложные боевые системы. Там работало самое большое количество рабочих в Мидлэнд-Сити. Кроме нас в самолете были Фред Т. Бэрри — основатель и единственный хозяин "Бэрритрона", его матушка Милдред и их личный пилот.

Мистер Бэрри был холостяком, мать его вдовела, и оба они были неутомимыми путешественниками. Из их разгово­ра мы с Феликсом поняли, что они следят за культурной жиз­нью во всем мире — ездят вместе на все кинофестивали, на премьеры всех балетов и опер, на вернисажи и так далее, и тому подобное. И не мне было подсмеиваться над тем, что они так легкомысленно шатаются по свету, потому что именно на мою премьеру они спешно прилетели на своем самолете в Нью-Йорк. Ни меня, ни Феликса они не знали, а с моими родителя­ми у них тоже было только шапочное знакомство. Но они сочли своим долгом приехать на премьеру первой многоакт­ной пьесы, написанной гражданином Мидлэнд-Сити и поставлен­ной в профессиональном театре.

Как же я мог не любить их за это?

И это еще не все: эта пара — мама с сыном — досидели до самого конца "Катманду". До самого конца досидели чело­век двадцать, в том числе и мы с Феликсом. Я знаю — сам пересчитал всех зрителей. И мать, и сын аплодировали, свисте­ли и топали ногами, когда опускался занавес. Они никого не стеснялись. А миссис Бэрри здорово умела свистеть. Она ро­дилась в Англии и в молодости выступала в мюзик-холле, подражая голосам всяких птичек, подслушанным в разных концах Британской империи.



Мистер Бэрри почитал свою "матушку гораздо больше, } чем я свою. Когда миссис Бэрри скончалась, он решил обессмертить ее имя — он подрядил братьев Маритимо построить Центр искусств на опорах посреди Сахарной речки и назвал этот Центр в ее честь.

А моя мама сорвала все его планы, убедительно объяснив I окружающим, что и Центр искусств, и его экспонаты - несусветное уродство.

А потом рванула нейтронная бомба. В Мидлэнд-Сити ни \ души не осталось — теперь никто не знает про Милдред Бэрри, некому всем этим интересоваться.


109


Кстати, идея поселить беженцев в нашем городе, где уце­лели только пустые дома, с каждым днем становится все бо­лее популярной. Сам президент считает, что это "счастливая возможность". Наш адвокат Бернард Кетчем, который живет здесь в гостинице "Олоффсон", говорит, что беженцы из Гаи­ти могли бы, по примеру белых американцев, заново "от­крыть" Флориду, Виргинию, Массачусетс, да мало ли что еще. Им надо просто высадиться на берег и начать обращать жите­лей в "вудуизм".

— Всем давно известно, — говорит он, — что можно при­брать к рукам любое место на земле, где люди жили уже ты­сячелетиями, — надо только бесконечно твердить такую ман­тру: "Мы их открыли, мы их открыли, мы их открыли..."



У Милдред, матушки Фреда Бэрри, был английский выго­вор, и она даже не старалась от него избавиться, хотя прожила в Мидлэнд-Сити лет двадцать пять, если не больше.

Я знаю, что черные слуги ее обожали. Она сама любила над собой посмеяться и без конца смешила слуг своими вы­ходками.

Сейчас, летя в маленьком самолете, она подражала и со­ловью из Малайзии, и новозеландскому сычику, и так далее. Я понял главную ошибку моих родителей: они считали, что не должны никому ни в коем случае подавать повод для смеха.



Мне все время хочется сказать, что Фред Т. Бэрри был ве­личайшим нейтро, какого я встречал. У него, разумеется, ни­какой так называемой "личной жизни" не было. У него даже друзей не было. Глядя на него в самолете, когда все мы бы­ли на волосок от смерти, я понял, что ему глубоко безразлич­но, жив он или умер. И на то, что могу погибнуть я, или Фе­ликс, или его матушка, или перепуганный до смерти летчик, школьный товарищ моего брата, ему наплевать. И где мы ся­дем, если у нас забарахлит мотор, прежде чем мы долетим до Цинциннати — ближайшего открытого аэродрома, — это его тоже не волнует.

Но то, что мистер Бэрри так любил общество своей ма­тушки и охотно сопровождал ее на премьеры, концерты, спор­тивные состязания и тому подобное, доказывало что угодно, только не бесполую сущность нейтро. Раз ему настолько нра­вится хоть что-то в жизни, ему не придется в ближайшем бу­дущем участвовать в великом параде нейтро.

И его матушке тоже.


110




Фреду и его матушке действительно понравилась пьеса "Катманду", они долго не ложились спать, чтобы дождаться первых выпусков утренних газет и прочитать рецензии. Их очень рассердило, что ни один критик не досидел до конца и не узнал, нашел Джон Форчун Шангри-Ла или нет.

Мистер Бэрри сказал, что ему хотелось бы увидеть эту пьесу в исполнении труппы из Огайо. Он добавил, что нью-йоркским артистам никогда не понять, почему простой фер­мер до конца жизни искал великую мудрость в Азии, хотя вряд ли там можно найти какую-то великую мудрость.

А года через три, как я уже говорил, желание мистера Бэрри исполнилось: мидлэндский "Клуб парика и маски" по­ставил "Катманду" на школьной сцене, и главную женскую роль поручили несчастной Селии Гувер.

О господи!..



Я по-прежнему называл Фреда Т. Бэрри "мистер Бэрри", будто он был старше самого Создателя. А ведь тогда ему бы­ло всего каких-нибудь пятьдесят лет - мне теперь как раз столько. А его матушке было семьдесят пять, и жить ей оста­валось еще лет восемь до того, как она попыталась спасти ле­тучую мышь, висевшую вниз головой на портьере в гостиной.

Мистер Бэрри был изобретателем-самоучкой и очень лов­ким дельцом. Вооружением он занялся совершенно случайно. Оказалось, что таймеры, выключавшие и включавшие сти­ральные машины, которые он делал на старом автомобильном заводе Кидслера, можно использовать в военных целях. Это идеальное приспособление для бомбометания. Теперь бомбы отделялись от самолетов через определенные промежутки времени и ложились точно по цели. Когда война кончилась, стали поступать заказы на еще более сложное оружие, и мис­тер Бэрри стал привлекать к работе все более выдающихся ученых, инженеров и техников, чтобы держаться на уровне.

Было приглашено много японских специалистов. Мой отец принял первых итальянцев, прибывших в Мидлэнд-Сити. Мистер Бэрри пригласил первых японцев.

Мне никогда не забыть, как японец впервые пришел к нам, в аптеку Шрамма, когда я служил там ночным дежур­ным. Я уже говорил, что наша аптека, как маяк, притягивала всяких психов и лунатиков — а этот японец был тоже вроде лунатика, поскольку его притягивала Луна. Он ничего не со­бирался покупать. Он только хотел, чтобы я вышел полюбо­ваться каким-то чудом при лунном свете.


111


Угадайте, что это было. Это была шатровая шиферная крыша моего родного дома всего в нескольких кварталах от моей работы. Вместо прежнего купола был теперь остроко­нечный конус, покрытый светло-серым толем. При свете пол­ной луны он сверкал, как снег.

Японец улыбался и показывал на крышу. Он и не подо­зревал, с какими событиями связан для меня этот дом. Он просто хотел поделиться со мной своим восторгом — побли­зости я один в это время не спал.

— Фудзияма, — сказал он. — Священный вулкан Японии.



У мистера Бэрри, как у большинства самоучек, голова была забита уймой всяких сведений, которых он случайно нахватался где попало, — сведений, не известных никому, кроме него. Например, он вдруг спросил меня, знаю ли я, что сэр Галахад1 был еврей?

Я вежливо ответил, что не знаю. Мы сидели в самолете Бэрри. Я ждал, что сейчас услышу какую-нибудь обидную антисемитскую шуточку. Но я ошибся.

— Даже сами евреи не знают, что сэр Галахад был еврей, —продолжал он. — Про Христа знают, про Галахада — нет. А я у каждого знакомого еврея спрашиваю: "Как это вы никогда не хвалитесь, что сэр Галахад тоже еврей?" Я даже всем говорю, где они могут об этом прочитать. Я им говорю: "Первым делом прочитайте про Святой Грааль".

Фред Т. Бэрри излагал это так: некий иудей по имени Ио­сиф Аримафейский после Тайной Вечери взял чашу, из кото­рой пил Христос. Он верил, что Христос — бог.

Иосиф принес чашу к подножию креста, на котором был распят Христос, и собрал в нее капли крови Учителя. Иосифа заключили в тюрьму за сочувствие христианам. Он был лишен воды и пищи, но прожил в темнице несколько лет. Оказалось, что чаша, которая была при нем, ежедневно наполнялась пи­щей и водой.

И римляне отпустили Иосифа. Они не знали про чашу, иначе они, наверное, отобрали бы ее. Иосиф отправился в Анг­лию — проповедовать учение Христа. Всю дорогу его поила и кормила чаша. И этот бродячий еврей основал первую христи­анскую церковь в Англии, в Гластонбери. Он воткнул свой посох в землю — и тот стал живым деревом, расцветающим каждый сочельник.

Можете себе представить...

У Иосифа были дети, и чаша досталась им в наследство — ее потом называли "Святой Грааль".

1Один из рыцарей Круглого стола.

112


Но прошло пять веков, и за это время Святой Грааль ку­да-то исчез. Король Артур и его рыцари искали как одержи­мые эту чашу — самую священную для англичан реликвию. Рыцари один за другим возвращались ни с чем. Но шли посла­ния с неба, что эти рыцари недостаточно чисты сердцем и пото­му Святой Грааль от них скрыт.

Но вот сэр Галахад предстал перед двором в Камелоте, и все поняли, что он совершенно чист сердцем. И он отыскал Святой Грааль. Он отыскал Грааль не только потому, что был чист духом, но и потому, что имел на это законное право — он был последним потомком бродячего еврея Иосифа Арима-фейского.



Мистер Бэрри объяснил мне, откуда произошло выраже­ние "мишень для шуток". Первой мишенью на состязаниях стрелков из лука был просто пень. Я сказал ему, что я, долж­но быть, стал мишенью для шуток всего Нью-Йорка, как тот самый пень.

А мать Фреда сказала мне, имея в виду себя: — Привет вам от мишени для шуток Мидлэнд-Сити, Вене­ции в Италии, Мадрида в Испании, Ванкувера в Британской Колумбии, Каира в Египте — да и вообще любого стоящего города, какой ни назови.



Феликс завязал разговор с пилотом Тигром Адамсом про Селию Гилдрет, ставшую в замужестве Селией Гувер. Тигр Адаме, который был в школе на класс старше Феликса, при­гласил ее один раз на вечер — и с него хватило. Он сказал, что ей еще повезло - вышла замуж за продавца автомобилей, ко­торому было плевать, как там у нее работает мотор. "Пиро­жок с ничем", — сказал он. Так у нас говорят про автомо­биль—очень роскошный, красивый, со всякими штучками, а хорош он на ходу или нет — никого не касается.

От Тигра Адамса я услышал тогда одну интересную вещь: каждый вечер Селию можно встретить в ХАМЛе, где она зани­мается в разных кружках: изучает каллиграфию, современ­ные танцы, торговое право и все такое. Она там занимается уже два года, а то и дольше.

Феликс, наклонившись к Адамсу, спросил его, как Двейн относится к тому, что его жена по вечерам никогда не бывает дома. И Адаме ответил, что Двейн, должно быть, уже отказал­ся от попыток заинтересовать ее любовью. Мертвое дело. Двейн, как видно, утешился в объятиях другой красотки.


113




После того как мы приземлились в Цинциннати, на един­ственной открытой взлетно-посадочной полосе, я понял, что ее, не считаясь с расходами, расчистили специально для нас. Вот каким важным человеком был Фред Т. Бэрри. Выясни­лось, что у него было здесь срочное дело, но ни он, ни его ма­тушка нам не проговорились. Видно, авиация очень нуждалась в той секретной работе, которую для нее выполнял "Бэрри-трон". Вертолет уже ожидал Фреда Т. Бэрри, чтобы доставить его прямо в Мидлэнд-Сити, где он должен был оценить и лик­видировать повреждения, нанесенные заводу ураганом.

Для того чтобы ему разрешили взять нас с собой, он ска­зал, что мы с Феликсом — два самых ответственных лица во всем "Бэрритроне". И мы снова поднялись в воздух, на этот раз в трескучей конструкции, которую изобрел еще Леонардо да Винчи. Наверное, Леонардо хотел сделать что-то наподобие мифической химеры — полуорла-полукорову.

Этот образ придумал Фред Т. Бэрри: "Полуорел-полуко­рова".

Он подарил мне еще один образ, когда тень нашей лета­тельной машины тяжелее воздуха скользила по нетронутой снежной целине там, где раньше пролегало шоссе Цинцинна­ти — Мидлэнд-Сити.

Меня всего свело от страха, и я сидел, скорчившись в сво­ем кресле, вспоминая ужасы, о которых я слышал и читал в Нью-Йорке. Ясно, что внизу, под нами, тысячи людей умира­ют или уже умерли. Сколько времени понадобится для розы­ска всех трупов и для восстановления разрушенных зданий? Наверное, Мидлэнд-Сити и Шепердстаун теперь напоминают французские города, через которые проходила линия фронта во время первой мировой войны.

Но Фред Т. Бэрри, неисправимый оптимист и весельчак, сказал мне:

— Люди всегда во время снежной бури ведут себя так,
будто настал конец света, — сказал он. — Как птицы после за-


114


хода солнца. Птицам кажется, что солнце больше никогда не взойдет. Прислушайтесь к птичьим голосам на закате.

— Простите, сэр? — сказал я.

— Через несколько дней или недель снег растает, — сказал он, — и выяснится, что все в порядке, никто особенно не по­страдал. Правда, вам сообщат по радио, что столько-то чело­век погибло во время бурана, но ведь их все равно ждала не­избежная смерть. Кто-то умер от рака, проболев одиннадцать лет, а по радио и его объявят жертвой этого бурана.

Мне стало легче. Я выпрямился, уселся поудобнее.

— Этот буран — просто вселенская драка подушками, —сказал он.

Его мать рассмеялась. Оба они — и мать и сын — были так бесхитростны, так бесстрашны. Им так весело жилось!



Но Фред Т. Бэрри, наверное, хоть на минуту пожалел о своих словах, когда мы увидели сверху наш каретный сарай. Мы сделали круг над городом и заходили с севера к нашей крыше. Большое северное окно до половины занесло снегом. Сугробы завалили доверху заднюю, кухонную дверь. Глядя на это из вертолета, я даже подумал, что в доме стало уютнее, что сугробы укроют его от ветра.

Но мы пришли в ужас, увидев, что делалось у южной сте­ны. Ворота, распахнутые для Селии Гилдрет в 1943 год>, сно­ва были открыты настежь. Потом мы обнаружили, что задняя дверь не выдержала напора ветра, буран ворвался в дом и рас­пахнул огромные южные ворота. Казалось, разверстая пасть пытается изрыгнуть сугробы, наваленные внутри. На какую же высоту намело снегу в доме? Футов на шесть, а то и больше.


21


Фреда Т. Бэрри и его матушку высадили из вертолета на крышу "Бэрритрона". Мистер Бэрри продолжал делать вид, что мы с Феликсом — его служащие, и строго наказывал лет­чику, чтобы он нас доставил, куда нам надо, и чтоб он не бро­сал нас и делал все, что мы скажем. Мы так подружились, столько вместе пережили, что всем хотелось видеться почаще, и казалось, что в Мидлэнд-Сити нет других таких славных, та­ких интересных людей, как мы. И так далее.

Однако потом мистер Бэрри пет десять не давал о себе знать, а его матушку я вообще больше никогда не видел. С глаз долой — из сердца вон. Так уж у них повелось, у этих Бэрри.


115




И мы с Феликсом гоняли на военном вертолете, как на такси. Мы вернулись к нашему каретному сараю. Никаких следов на снегу не было. На нас были куртки, шляпы и перчат­ки, а вот сапог не было. Мы были в обычных городских полу­ботинках, и, когда мы беспомощно барахтались, пробираясь внутрь, в них набился снег. Может, наши родители лежат под этой снежной горой? Тогда они, наверное, уже погибли.

Мы подошли к лестнице, до половины занесенной снегом. Зная наших родителей, мы предполагали, что, как только на­чался буран, они, наверное, сразу же легли спать. И они ни за какие блага не вылезли бы из-под одеял, даже когда внизу за­крутилась вся эта адская свистопляска. Мы с Феликсом за­шли в их спальню. Постель была пуста. Вдобавок с нее исчез­ли все простыни и одеяла. Очевидно, мама и отец закутались в эти одеяла и простыни и в конце концов решили спуститься вниз.

Я поднялся еще выше, туда, где раньше была наша ору­жейная комната, а Феликс осмотрел все спальни на галерее.

Мы боялись найти замерзшие тела, окоченевшие, негну­щиеся, как железные, - такой холод стоял в доме. У меня в голове мелькнули слова: "замороженные фонды".

Феликс крикнул с галереи:

— Есть тут кто-нибудь?

А потом, когда я спустился из оружейной, он взглянул на меня и сказал измученным голосом:

— Приятно вернуться в родной дом.



Мы нашли маму и отца в городской больнице. Отец был при смерти —двустороннее воспаление легких и вдобавок по­чечная недостаточность. У мамы были отморожены пальцы на руках и на ногах. Отец захворал еще до бурана и как раз соби­рался лечь в больницу.

Прежде чем снег окончательно завалил все улицы, мама вышла в пургу в халате, ночных туфлях и ночной рубашке, накинув на плечи парадный мундир венгерской лейб-гвардии и нахлобучив на лоб соболью шапку. Она обморозила руки и ноги, но ей удалось знаками подозвать бульдозер-снегоочисти­тель. И рабочие завернули ее с отцом в одеяла и отвезли в больницу, где, к счастью, имелся аварийный дизельный дви­жок.

Когда мы с Феликсом вошли в вестибюль больницы, не зная, найдем ли мы там своих родителей, мы пришли в ужас от того, что там творилось. Сотни совершенно здоровых лю­дей кинулись туда искать убежища, хотя там еле хватало ме­ста для тяжелобольных. Все уборные были загажены, и по-


116


страдавшие уже разбрелись по всей больнице, ища, чего бы поесть и где бы примоститься.

Это были мои земляки. Они снова становились пионера­ми, первопоселенцами. Они закладывали новый поселок.

Они толпились у справочного стола, а мы с Феликсом пы­тались пробиться сквозь эту толпу. Можно было подумать, что мы — на Клондайке и толпа золотоискателей штурмует бар. Я сказал Феликсу, что попытаюсь прорваться к справоч­ному столу, а он пусть смотрит — нет ли тут знакомых, может быть, они что-нибудь знают про наших родителей.

И когда я протискивался сквозь толпу, мне слышалось непрерывное жужжание, словно тысячи невидимых насеко­мых кружили над моей головой. В больничном вестибюле бы­ло жарко и сыро, тут могли бы развестись тучи настоящих насекомых, но это были не насекомые, а мое внутреннее со­стояние. Эти гудящие рои не осаждали меня в Нью-Йорке, но здесь, в родном городе, они снова вернулись. Это были об­рывки информации: то, что я знал о других людях, и то, что они знали обо мне.

Конечно, я был знаменитостью в Мидлэнд-Сити, и до мое­го слуха долетел - или мне так показалось — чей-то громкий шепот: "Малый Не Промах".

Я не подавал виду, что слышу этот шепот. Стоило ли встречаться глазами с кем-то из них и укорять вот того муж­чину или вон ту женщину за то, что они меня обозвали Малый Не Промах? Эту кличку я заслужил.

Пробившись к справочному столу, я понял, что большин­ство толпившихся вокруг людей искали не информации, а со­чувствия. Измотанным до предела женщинам за столом не за­давали ни одного серьезного вопроса.

Вот типичные образчики вопросов:




— У вас правильные часы?


117


-Извините, можно где-нибудь получить деньги по чеку?

— У моей матери левая нога разболелась, никак не прохо­дит. Что мне делать?

— Да что там делает наша электрокомпания?

— Скажите, надо сообщать, что у меня еще с первой миро­вой войны вся нога нашпигована шрапнелью?

Я восхищался тремя женщинами, сидевшими за справоч­ным столом. Они отвечали так терпеливо, так вежливо. Толь­ко одна из них вдруг рассердилась на бывшего офицера пер­вой мировой войны с нашпигованной шрапнелью ногой. Он был недоволен ее кратким ответом и сказал, что она не годит­ся в медицинские сестры, раз не слушает пациентов, которые ей пытаются пожаловаться на свои болезни. Я смутно припом­нил, кто он такой — ни в какой войне он никогда не участво­вал. Это был один из братьев Гэтч, которые работали в строи­тельной компании братьев Маритимо, пока их не выгнали за кражу инструментов и строительных материалов.

А значит, именно с его дочкой я учился в одной школе, звали ее не то Мэри, не то Марта, не то Мария, она была клас­са на два старше меня и в магазинах тащила с прилавков все, что под руку попадется. Всегда старалась подольститься к од­ноклассникам — дарила им краденые вещи, чтобы купить их дружбу.

А тут женщина за столом с горечью объясняла папаше этой вороватой девицы, что она просто домашняя хозяйка и что она не спала целые сутки. А сейчас уже наступал вечер.

И я вдруг понял, кто она такая, узнал ее, и не смутно, а совершенно точно. Для меня она, не спавшая двадцать четыре часа, стала воплощением многострадальных милосердных женщин всех стран, всех веков. Она не называла себя "сест­рой милосердия", но такие, как она, были сестрами милосер­дия, скромными, простыми.

Но кто же была эта поистине прекрасная, бескорыстная, милая женщина, сидевшая у справочного стола? Какая не­ожиданность! Это была Селия Гувер, урожденная Гилдрет, же­на торговца автомобилями марки "понтиак" — та, которую в школе считали глупой и недалекой. Я хотел, чтобы Феликс по­смотрел на нее, но не мог его отыскать. А в последний раз он ее видел в тот вечер, когда она убежала по пустырю, и было это давным-давно, в 1943 году.



Она была роботом, встроенным в стол. От усталости ей изменяла память. Я спросил ее, не лежат ли в больнице мистер Отто Вальц и его жена, и Селия посмотрела в картотеке. Да,


118


машинально сказала она. Отто Вальц в тяжелом состоянии, ле­жит в отдельной палате, и посетителей к нему не пускают, по­тому что он очень плох, но состояние Эммы Ветцель-Вальц вполне удовлетворительно, и ее поместили в палату для вы­здоравливающих, устроенную в подвальном этаже.

Значит, еще один член нашего почтенного семейства уго­дил в подвал.

В больничном подвале я никогда не бывал. Но слыхал я о нем еще с детских лет: там был городской морг.

Туда сразу же отвезли Элоизу Метцгер, которой я влепил пулю в лоб.



Феликса я разыскал в уголке вестибюля, куда он забился, злясь на толпу. Он ничего не сделал, чтобы отыскать маму и отца. Толку от него не было никакого.

Я сразу догадался, о ком он говорит. Не иначе как Джер­ри Митчелл — его одноклассник и злейший враг.

— А-а, - сказал я. — Это Джерри Митчелл!

— Разве это он? — сказал Феликс. — Толстый такой. И лы­сый.

— Мало того, - сказал я. — Он теперь стал врачом.

— Жалко мне его пациентов, — сказал Феликс. — Помню, как он мучил собак и кошек, а хвастался, что производит на­учные эксперименты.

Это были пророческие слова. Доктор Митчелл вскоре со­здал себе обширную практику, проповедуя, что в наше про­свещенное время никто не должен терпеть дискомфорт, не­удовлетворенность, так как теперь есть пилюли от чего угод­но. И он выстроил для себя прекрасный огромный особняк на Фэйрчайлдовских холмах, совсем рядом с особняком Двейна и Селии Гувер, и с его легкой руки не только Селия, но его собственная жена и еще бог знает сколько людей стали отравлять свой мозг и убивать душу амфетамином.

У меня в голове жужжал рой обрывков всякой информа­ции, и вот что я выудил оттуда: доктор Джером Митчелл же­нился на Барбаре, в девичестве Сквайре, младшей сестре Эн-


119


тони Сквайрса. Того самого Энтони Сквайрса, полицейского, который придумал мне прозвище Малый Не Промах.



Мы все были около постели моего отца, когда он умирал: мама, Феликс и я. Джино и Марко Маритимо, верные до кон­ца, приехали в больницу на собственном бульдозере. Потом оказалось, что эти милые старички наделали дорогой много бед и причинили ущерб на сотни тысяч долларов: раздавили чьи-то машины, стоявшие возле домов, снесли заборы, сбили кое-где пожарные колонки и почтовые ящики. А теперь их не пустили в палату — пришлось им стоять в коридоре, пото­му что к отцу пускали только близких родственников.

Отец лежал в кислородной палатке. Его накачали анти­биотиками, но организм не смог справиться с воспалением легких. Слишком много было других бед. В больнице сбри­ли его прекрасные, густые, как у юноши, кудри и усы, чтобы они не вспыхнули от случайной искры в кислороде, которым дышал отец. Когда мы с Феликсом вошли к нему в палату, он спал, но тревожно метался во сне — наверное, его мучили кошмары.

Мама находилась в больнице уже несколько часов. Ее от­мороженные руки и ноги были засунуты в пластиковые меш­ки, наполненные желтой мазью, так что она не могла до нас дотронуться. Оказалось, что ее лечили методом, изобретен­ным здесь, в Мидлэнд-Сити, в это самое утро, доктором Майл­сом Пендлтоном. Мы думали, что всех обмороженных так лечат. Но оказалось, что этот экспериментальный метод пер­вый и единственный раз в истории испытали на нашей матери.

Она была человеком в рели морской свинки, а мы об этом и не подозревали.

К счастью, ей это не повредило.



Смотровой глазок моего отца навсегда закрылся к вече­ру, перед заходом солнца. На следующий день после премьеры моей пьесы — первого и последнего спектакля. Отцу было шестьдесят восемь лет. Мы с Феликсом услышали от него одно-единственное последнее слово.

— Мама, — позвал он. А мама рассказала нам, о чем он с ней говорил незадолго до смерти. Он сказал, что он всегда лю­бил детей, всегда старался быть честным и что он по крайней мере пытался внести красоту в жизнь Мидлэнд-Сити, хотя сам так и не стал настоящим художником.


120




Он упомянул про оружие, но ничего не объяснил. По сло­вам мамы, он только сказал: "Оружие..."

Все переломанное и перебитое им оружие, в том числе и роковая винтовка "спрингфилд", было сдано в утиль во время войны, туда же сдали и флюгер. Но, быть может, это разбитое оружие убило еще кучу народу: его переплавили, и металл по­шел на бомбы, снаряды, ручные гранаты и так далее.

Крошки не бросай — наберешь на каравай!



Насколько я понимаю, у отца была только одна сокровен­ная тайна, которую он мог бы выдать перед смертью: кто убил Августа Гюнтера и куда девалась его голова. Но он ниче­го не сказал. А кому до этого было дело? Какую пользу при­несло бы нашему обществу, если бы Фрэнсиса Кс. Морисси, начальника полиции, который уже собирался в отставку, ста­ли судить за то, что он сорок четыре года тому назад случайно снес голову старику Гюнтеру выстрелом из крупнокалибер­ного ружья?

Не буди спящих псов!



Когда мы с Феликсом пришли к отцу, он уже совсем впал в детство. Ему казалось, что его мамочка где-то рядом. Он умер в полной уверенности, что некогда был обладателем од­ной из десяти гениальнейших картин на свете. Но это не была "Миноритская церковь в Вене" Адольфа Гитлера. Перед смер­тью отец ни разу не вспомнил Гитлера. За фюрера ему уже влетело по первое число. По его мнению, одним из величай­ших художественных произведений в мире была картина Джона Реттига "Распятие в Риме", которую он купил за гро­ши в Голландии еще в юности. Теперь эта картина висит в Му­зее изобразительных искусств в Цинциннати.

Кстати, "Распятие в Риме" — одна из немногих коммерче­ских удач отца за всю его долгую жизнь, и не только в обла­сти искусства, но вообще в какой бы то ни было области. Когда им с матерью пришлось распродавать все свои сокрови­ща, чтобы расплатиться с Метцгерами, они воображали, что за одни картины можно выручить сотни тысяч долларов. На­сколько я помню, они дали объявление в одном из журналов
по искусству, что продается ценная коллекция картин и осмотреть это собрание серьезные коллекционеры или работ­ники музеев могут на месте, у нас дома, по предварительной договоренности.


121


До Мидлэнд-Сити взглянуть на картины добралось чело­век пять, насколько я помню, и все они, увидев коллекцию, покатывались со смеху. Помню, что один из покупателей хо­тел приобрести сотню картин оптом для своего нового мотеля в городке Билокси, штат Миссисипи. Но остальные, как мне показалось, понимали и любили искусство.

И все-таки одна картина заинтересовала знатоков — это "Распятие в Риме". Музей Цинциннати купил ее за небольшую сумму, и купил не потому, что они оценили ее гениальность, а потому, что ее написал уроженец Цинциннати. Картина была маленькая, не больше листа картона, которые вкладывают в мужские рубашки, не больше незаконченной работы отца — нагой натурщицы в его венской студии.

Джон Реттиг умер в год моего рождения — в 1932 году, но в отличие от меня он уехал из своего родного города и ни­когда больше туда не возвращался. Он жил на Ближнем Вос­токе, потом в Европе и наконец осел в городе Волендаме, в Голландии. Там он обрел вторую родину, и там отец "от­крыл" его перед первой мировой войной.

Город Волендам стал для Джона Реттига его Катманду. Когда отец его встретил, этот уроженец Цинциннати был обут в деревянные башмаки.



"Распятие в Риме" подписано "Джон Реттиг". Дата - 1888 год. Реттиг написал ее за четыре года до рождения отца. Купил ее отец году в 1913-м. Феликс думает, что отец отправился в это короткое увеселительное путешествие по Голландии вдво­ем с Гитлером. Кто его знает.

"Распятие в Риме" изображает город Рим, который я ни­когда не видал. Но я знаю о Риме достаточно, чтобы понимать, что картина так и кишит грубыми архитектурными анахро­низмами. Например, Колизей изображен в целости и сохран­ности, но за ним виден шпиль христианского храма, а некото­рые архитектурные детали и памятники вообще принадлежат к гораздо более поздней эпохе, даже позже, чем эпоха Воз­рождения, может быть, вообще к девятнадцатому веку. На картине шестьдесят восемь крошечных, но четких человече­ских фигурок, они будто пляшут на каком-то карнавале сре­ди всех этих архитектурных и скульптурных шедевров. Мы с Феликсом как-то в детстве пересчитали эти фигурки. И еще сотни намечены только импрессионистическими мазками и точками. Развеваются флаги. Стены разукрашены гирлянда­ми. Весело у них там.

И только, если попристальнее всмотреться в картину, уви­дишь, что двоим из шестидесяти восьми не больно-то весело.


122


Они изображены в нижнем левом углу и ничем не отличаются от остальных, разве что одной мелочью — они распяты на кре­стах.

Мне кажется, что эта картина - напоминание, хотя и до чрезвычайности мягкое, о беспечной бесчеловечности челове­ка к человеку — во все времена, как и во времена Джона Реттига.

Я думаю, эта картина написана на ту же тему, что и "Герника" Пикассо, — я ее видел. Я видел "Гернику" в Музее со­временного искусства в Нью-Йорке, в перерыве между репе­тициями "Катманду".

Вот это картина!


raspisanie-raboti-rossijskogo-neftegazovogo-kongressa.html
raspisanie-raboti.html
raspisanie-ringov-vistavki-evraziya-2-27marta-2011-ring-ring1-jean-jackes-dupas-france.html
raspisanie-seminara-po-teme.html
raspisanie-sessii-na-zaochnom-otdelenii-ifkis.html
raspisanie-sorevnovanij-detskoj-ligi-plavaniya.html
  • tetrad.bystrickaya.ru/vladimir-putin-spasibo-vsem-i-vashim-i-nashim-otchyot-po-presse-2-7-iyulya.html
  • tests.bystrickaya.ru/l-v-skvorcov-predsedatel-v-v-bichkov-p-p-gajdenko-v-d-gubin-yu-n-davidov-g-i-zvereva-l-g-ionin-yu-a-kimelev-i-v-kondakovo-f-kudryavcev-c-b-lyozov-n-b-mankovskayav-l-mahlin-l-t-milskaya-stranica-17.html
  • crib.bystrickaya.ru/i-professionalnaya-perepodgotovka-plan-obucheniya-na-2011-god-chast-1.html
  • university.bystrickaya.ru/glavnij-inzhener-instrukciya-po-zapolneniyu-zayavki-na-uchastie-v-konkurse-6-podacha-zayavki-na-uchastie-v-konkurse-9.html
  • uchit.bystrickaya.ru/tema-cenoobrazovanie-v-rinochnoj-ekonomike-gou-spo-volzhskij-politehnicheskij-tehnikum.html
  • crib.bystrickaya.ru/instrukciya-po-ekspluatacii-podvesnih-lodochnih-motorov-tonatsu-tip-50-ertos-eptol.html
  • literatura.bystrickaya.ru/rossijskaya-gazeta-moskva-193-p-1592008-tragediya-pikiruyushego-boinga.html
  • lesson.bystrickaya.ru/mikrobiologiya-drozhzhevogo-proizvodstva.html
  • tasks.bystrickaya.ru/22-vodozabornie-sooruzheniya-obshie-polozheniya-pravila-tehnicheskoj-ekspluatacii-sistem-i-sooruzhenij-kommunalnogo.html
  • lektsiya.bystrickaya.ru/povishenie-effektivnosti-ekspluatacii-avtomobilnogo-transporta-na-osnove-razrabotannih-nauchno-tehnicheskih-tehnologicheskih-i-upravlencheskih-reshenij-05-22-10-ekspluataciya-avtomobilnogo-transporta.html
  • znaniya.bystrickaya.ru/rabochaya-programma-disciplini-modulya-tehnologii-obucheniya-himii.html
  • writing.bystrickaya.ru/derzhavin-g-r-pamyatnik-a-s-pushkina.html
  • kolledzh.bystrickaya.ru/6-pyat-dhyani-budd-i-pyat-mudrostej-lama-anagarika-govinda-osnovi-tibetskogomisticizma-soglasno-ezotericheskomu.html
  • kolledzh.bystrickaya.ru/analiz-raboti-zamestitelya-direktora-po-informacionnim-tehnologiyam-za-2008-2009-uch-god.html
  • composition.bystrickaya.ru/otnositelnaya-stoimost-razrabotki-proektnoj-spravochnik-bazovih-cen-na-proektnie-raboti-dlya-stroitelstva-obekti-energetiki.html
  • bukva.bystrickaya.ru/tehnologiya-proizvodstva-keramicheskogo-kirpicha.html
  • kontrolnaya.bystrickaya.ru/raj-v-shalashe-moskva-10042003-ilya-gorbunov-izvestiya-centralnie-smi-period-nablyudeniya-07-04-2003-10-07-2003.html
  • uchebnik.bystrickaya.ru/vnuchke-katenke-pedagogu-xxi-veka-posvyashayu-stranica-25.html
  • doklad.bystrickaya.ru/uchebno-metodicheskij-kompleks-po-discipline-specialnost-050102-biologiya-so-specializaciej-fitodizajn.html
  • spur.bystrickaya.ru/lyuminescenciya-defekti-i-rekombinacionnie-processi-v-kristallah-boratov-litiya.html
  • institute.bystrickaya.ru/glava-xxxiii-priklyucheniya-toma-sojera.html
  • thesis.bystrickaya.ru/programma-disciplini-organizaciya-i-ocenka-effektivnosti-raboti-so-smi-dlya-napravleniya-080500-62-menedzhment.html
  • credit.bystrickaya.ru/pervaya-o-predkah-glava-vtoraya-rostislav-andreevich-fadeev-stranica-32.html
  • crib.bystrickaya.ru/informaciya-ob-izmeneniyah-v-federalnom-zakonodatelstve-vstupayushih-v-silu-v-2012-godu.html
  • university.bystrickaya.ru/glava-16-yurij-nikitin.html
  • essay.bystrickaya.ru/drugoj-razum-pochemu-on-tak-nastojchiv-dzhon-i-mek-vstrechi-s-prishelcami-istorii-trinadcati-pohishenij-moskva-2000-g.html
  • esse.bystrickaya.ru/rabota-vliyanie-shkol-upravleniya-na-rabotu-sovremennoj-gostinici.html
  • esse.bystrickaya.ru/r1-standarti-edinoj-sistemi-konstruktorskih-dokumentov-eskd.html
  • university.bystrickaya.ru/glava-19-manera-poza-i-zhesti-lekciya-pervaya-charlz-sperdzhen-lekcii-moim-studentam-perevod-s-anglijskogo-poltorackoj-n-f.html
  • nauka.bystrickaya.ru/vospitanie-interesa-k-izucheniyu-russkogo-yazika-i-literaturi-cherez-ispolzovanie-nestandartnih-form-provedeniya-urokov.html
  • thesis.bystrickaya.ru/pressa-novosti-11.html
  • holiday.bystrickaya.ru/metodika-issledovaniya-poverhnostnih-refleksov-kozhnih-refleksov-i-refleksov-so-slizistih-obolochek-poveh-bryushnoj-razdrazh-parall-reber-duget6-8-stranica-4.html
  • exchangerate.bystrickaya.ru/dokazatelstva-v-hozyajstvennom-processe-ukraina-chast-3.html
  • knigi.bystrickaya.ru/sovremennie-problemi-molodoj-semi.html
  • zadachi.bystrickaya.ru/rezultati-golosovaniya-12-chas-20-min-54-sek-a-p-torshin-predsedatelstvuyushij.html
  • © bystrickaya.ru
    Мобильный рефератник - для мобильных людей.